Михаил Булгаков. Собачье сердце -
50 >
дело. Бурчал что-то насчет того, что вот не догадался осмотреть в
паталого-анатомическом весь труп чугункина. В чем дело - не понимаю. Не все
ли равно чей гипофиз?
17 Января. Не записывал несколько дней: болел инфлюэнцей. За это время
облик окончательно сложился.
А) совершенный человек по строению тела;
б) вес около трех пудов;
в) рост маленький;
г) голова маленькая;
Д) начал курить;
е) ест человеческую пищу;
Ж) одевается самостоятельно;
з) гладко ведет разговор.
******
Вот так гипофиз (клякса).
******
Этим историю болезни заканчиваю. Перед нами новый организм; наблюдать
его нужно с начала.
Приложение: стенограммы речи, записи фонографа, фотографические снимки.
Подпись: ассистент профессора ф. Ф. Преображенского
Доктор Борменталь.
Был зимний вечер. Конец января. Предобеденное, предприемное время. На
притолоке у двери в приемную висел белый лист бумаги, на коем рукою Филиппа
Филипповича было написано:
"Семечки есть в квартире запрещаю".
Ф. Преображенский.
И синим карандащом крупными, как пирожные, буквами рукой Борменталя:
"Игра на музыкальных инструментах от пяти часов дня до семи часов утра
воспрещается".
Затем рукой Зины:
"Когда вернетесь, скажите Филиппу Филипповичу: я не знаю - куда он
ушел. Федор говорил, что со Швондером".
Рукой Преображенского:
"Сто лет буду ждать стекольщика?"
Рукой Дарьи Петровны (печатно):
"Зина ушла в магазин, сказала, приведет".
В столовой было совершенно по-вечернему, благодаря лампе под шелковым
абажуром. Свет из буфета падал перебитый пополам зеркальные стекла были
заклеены косым крестом от одной фасетки до другой. Филипп Филиппович,
склонившись над столом, погрузился в развернутый громадный лист газеты.
Молнии коверкали его лицо и сквозь зубы сыпались оборванные, куцые,