Михаил Булгаков. Мертвые души -
14 >
Собакевич. Что ж, разве это для вас дорого? А какая бы, однако ж, ваша
цена?
Чичиков. Моя цена? Мы, верно, не понимаем друг друга. По восьми гривен
за душу - это самая красная цена.
Собакевич. Эк, куда хватили! По восьми гривенок. Ведь я продаю не
лапти.
Чичиков. Однако ж согласитесь сами, ведь это тоже и не люди.
Собакевич. Так вы думаете, сыщете такого дурака, который бы вам продал
по двугривенному ревизскую душу?
Чичиков. Но позвольте. Ведь души-то самые давно уж умерли... Остался
один не осязаемый чувствами звук. Впрочем, чтобы не входить в дальнейшие
разговоры по этой части, по полтора рубли, извольте, дам, а больше не могу.
Собакевич. Стыдно вам и говорить такую сумму. Вы торгуйтесь. Говорите
настоящую цену.
Чичиков. По полтинке прибавлю.
Собакевич. Да чего вы скупитесь? Другой мошенник обманет вас, продаст
вам дрянь, а не души; а у меня, что ядреный орех, все на отбор: не
мастеровой, так иной какой-нибудь здоровый мужик. Вы рассмотрите: вот,
например, каретник Михеев... Сам и обобьет и лаком покроет. Дело смыслит и
хмельного не берет.
Чичиков. Позвольте!..
Собакевич. А Пробка Степан - плотник! Я голову прозакладаю, если вы где
сыщете такого мужика. Служи он в гвардии, ему бы Бог знает что дали. Трех
аршин с вершком росту! Трезвости примерной.
Чичиков. Позвольте!!
Собакевич. Милушкин, кирпичник! Мог поставить печь в каком угодно доме.
Максим Телятников, сапожник! Что шилом кольнет - то и сапоги, что сапоги -
то и спасибо! И хоть бы в рот хмельного! А Еремей Сорокоплехин! В Москве
торговал! Одного оброку приносил по пятисот рублей!
Чичиков. Но позвольте! Зачем же вы перечисляете все их качества?! Ведь
это все народ мертвый!
Собакевич (одумавшись). Да, конечно, мертвые... (Пауза.) Впрочем, и то
сказать, что из этих людей, которые числятся теперь живущими...