Михаил Афанасьевич Булгаков. Столица в блокноте -
14 >
европейцам, а то я сказал бы, что с момента изгнания семечек для меня
непреложной станет вера в электрификацию, поезда (150 километров в час),
всеобщую грамотность и прочее, что уже несомненно означает рай.
И маленькая надежда у меня закопошилась в сердце после того, как на
Тверской меня чуть не сшибла с ног туча баб и мальчишек с лотками, летевших
куда-то с воплями:
- Дунька! Ходу! Он идет!!
"Он" оказался, как я и предполагал, воплощением в сером, но уже не
укоризны, а ярости.
Граждане, это священная ярость. Я приветствую ее.
Их надо изгнать - семечки. Их надо изгнать. В противном случае
быстроходный электрический поезд мы построим, а Дуньки наплюют шелухи в
механизм, и поезд остановится, и все к черту.
Нет пагубнее заблуждения, как представить себе загадочную великую
Москву 1923 года отпечатанной в одну краску.
Это спектр. Световые эффекты в ней поразительны. Контрасты - чудовищны.
Дуньки и нищие (о, смерть моя - московские нищие! Родился нэп в лакированных
ботинках, немедленно родился и тот страшный в дырах с гнусавым голосом и сел
на всех перекрестках, заныл у подъездов, заковылял по переулкам), благой мат
ископаемых извозчиков и бесшумное скольжение машин, сияющих лаком, афиши с
мировыми именами... а в будке на Страстной площади торгует журналами,
временно исполняя обязанности отлучившегося продавца, неграмотная баба!
Клянусь - неграмотная!
Я сам лично подошел к будке. Спросил "Россию", она мне подала "Корабль"
(похож шрифт!). Не то. Бабка заметалась в будке. Подала другое. Не то.
- Да что вы, неграмотная?! (Это я иронически спросил.)
Но долой иронию, да здравствует отчаяние! Баба действительно
неграмотная.
Москва - котел,- в нем варят новую жизнь. Это очень трудно. Самим
